1. Здесь впервые встречается фамилия моего отца.
2. Ошибка. Главным бухагалтером была женщина,Грызлова Наталья Ивановна. Далее, в тексте, ее имя еще будет. Женщина умерла сразу после окончания суда. Не выдержало сердце.
3. Я уже писал о том, что мой друг прислал мне все из той книги, но только то, что касается "Дела Астахова". Этим объясняются некоторые несвязности в тексте. К примеру, предыущая страница в книге 17. А текст, который начинается на этой странице, расположен на 52-ой странице в книге.
4. Фамилия моего отца, в этом месте рассказа. Однако здесь тоже, о "роли" моего отца не сказано ничего. Ничего конкретного. Вообще.
5. УВД Астраханской области возглавлял генерал Е.А. Максимов.
6. Я не знаю, какова роль во всем этом "деле" самого генерала Максимова Е.А. Знаю только то, что рассказывал мне отец. Напомню, он был единственным из всех "участников" этого "дела", кто до последнего дня, ходил на суд из дома. Буквально до самого дня приговора, в который он ушел, как обычно, из дома. С надеждой, что все пройдет так, как обещали ему адвокаты. А все они, в один голос, говорили одно и то же, -- "Михал Михалыч, Вам ничего не грозит. Самое большее что Вам могут вменить, -- халатность. За это, -- максимум, -- два года условно." И это было понятно и логично. Если читать внимательно, то можно заметить -- расхищение происходило на тонях, не на заводе.
Так вот, возвращаясь к генералу. Отец говорил мне, что на суде, когда Астахов уже понял, что на него "валят" все что возможно, -- он начал "говорить". Про генерала Максимова он говорил, что в его кабинет он входил, "открывая дверь ногой. Потому что руки были заняты". То же самое он говорил про многих других "больших людей" Астраханской области. Кстати, и не только в Астрахани он "раздавал" свою "продукцию". В московские кабинеты он ее тоже возил. Именно поэтому он и чувствовал свою "непотопляемость". Конечно, он выражался фигурально, но он ясно давал понять там, на суде -- ВСЕ И ВСЁ ЗНАЛИ. Во всяком случае из тех, кому это было положено знать "по службе". Есть еще одно соображение. Те из Астрахани, кто помнят об этом деле, очень хорошо помнят, как вел себя Астахов. А вел он себя очень уверенно. Вы же не поверите, если кто-то скажет, что так уверенно он себя чувствовал из-за того, что чувствовал за своей спиной "мощную" поддержку моего отца. Мой отец был "никто" в Астрахани.
"Наговорил" Астахов очень много. На "вышку" "наговорил".
Утром, 14 января (я могу немного ошибиться с датой, на один-два дня) 1984-ого года, отец ушел на суд. Мы его ждали домой.
Прокурор запросил для отца -- 8 лет, с конфискацией имущества.
Судья приговорил к 9-ти. С конфискацией.
Кстати, у нас так ничего и не конфисковали. Нечего было конфисковывать. Приезжали только за машиной. Все остальное, что у нас было, никакой ценности не имело. Ни для "судебных приставов", ни для социалистической державы, которая путем конфискации, возвращала свою "социалистическую" собственность.
7. Вот, честно признаюсь, никак не могу понять, какая "государственная тайна" может содержаться в "старом" уголовном деле, к тому же, приговор и осуждение в котором происходило по Законам Того Времени? Какая "государственная тайна" может быть в "деле" расхитителей "социалистической собственности"?
Разве что, "стукачей" "засветить" бояться?
Но, опять же, -- нет. Если вы хорошо посмотрите по тексту, стучали там все на всех.
Да и "методы" "дознания" использовались.. те еще..
Кто-нибудь сможет "расшифровать" этот пассаж?
8. Здесь -- тоже. И, вновь -- ничего конкретного. Кроме, пожалуй, "ошибки", очень похожей на ложь. В отрывке речь идет о работе "оперативника" из СИЗО. С моим отцом он никак не мог работать, моего отца не арестовывали. На приговор он ушел из дома, сам. Он, вообще, на этот суд ходил как на работу. Процесс продолжался очень долго.
9. Бедняга, не смог удержаться, пожаловался-таки, на свою "нищую" "ментовскую" жизнь. Впрочем, она такой и была у них.
10. Потрясающая "оперативная" комбинация, правда?
11. Об этих "грубых подсчетах" мне отец немного рассказывал, что-то пытался объяснить, но за давностью лет, да и ненужностью, тогда для меня, той информации, -- почти ничего не помню. Помню только то, что "врезалось" в память. Например, они "считали", что ВСЯ рыба, которая МОГЛА проходить через руки Астахова, ВСЯ ЭТА РЫБА БЫЛА С ИКРОЙ.
12. Какое отношение это имеет к делу? Впрочем, понятен "образ" преступницы из советских фильмов.
13. "На свободу -- с чистой совестью!". Нет, я не соиневаюсь, что так оно все и было. Но без штампов никак не могут обойтись, причем, без штампом "махровых", из "фильмов" о советских героических работниках милиции.
14. Здесь, окончательно "улетучились" мои надежды узнать, хоть что-то, о виновности или невиновности моего отца. Фамилия в тексте встречается в последний раз.
15. Не "постеснялся" сказать правду. Впрочем, что скрывать и от кого? Об их методах работы они и сами немного приоткрыли "завесу" тайны.
Возможно, это она и есть, та самая "государственная тайна".
Мой отец умер через два с половиной года, после выхода на свободу. Он не дожил до 54-ех лет.